Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий): святой целитель и великий патриот

Будучи преследуем исключительно за отказ отречься от веры и проведя в ссылке 11 лет, этот хирург с мировым именем в самом начале Великой Отечественной войны пишет телеграмму Михаилу Калинину:

Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку.

До Калинина телеграмма не дошла, но её заметили, и архиепископа Луку направили в военный госпиталь, где он, делая уникальные операции, спас множество жизней. А уже через год после Победы за свои научные труды был удостоен Сталинской премии – единственный из всех священников за всю историю СССР.

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. (Ив.15:13)

Будущий архиепископ и святой родился в 1877 году в Керчи в семье обедневших белорусских дворян Войно-Ясенецких. Что интересно, отец его был потомственным католиком, а мать – православной. Она воспитывала детей в православных традициях и активно занималась благотворительностью. Имея талант к рисованию, Валентин по окончании гимназии подал было документы в Академию художеств, но поразмыслив, предпочёл медицину "как более полезную обществу".

Учился на медицинском факультете Киевского университета, особенно преуспевая в изучении анатомии. Как писал он сам:

Умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии... Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии.

И вот, блестяще закончив обучение, Валентин вдруг снова удивил всех, заявив о желании стать земским врачом:

Я изучал медицину с исключительной целью: быть всю жизнь земским, мужицким врачом.

Впервые свои таланты молодой врач проявил в ходе Русско-японской войны, работая в эвакуационном госпитале в Чите, где заведовал хирургическим отделением и очень много оперировал. Именно там познакомился с медицинской сестрой Анной Ланской, которая стала его женой. Работал в больницах Симбирской, а затем Курской губерний. Уже тогда к медицине он относился как не просто к профессии, но как к служению – Богу и своему народу, причём без каких бы то ни было компромиссов.

Осенью 1908 года Валентин Войно-Ясенецкий уехал в Москву и поступил в экстернатуру при Московской хирургической клинике профессора Петра Дьяконова и начал писать докторскую диссертацию по новой тогда теме о местной анестезии, которую интенсивно изучал на практике. При этом прочёл более 500 источников на французском и немецком языках, причём французский ради этого выучил "с нуля".

Затем была Первая мировая война и снова работа в госпитале. В 1915 году Войно-Ясенецкий издаёт свою первую книгу "Регионарная (местная) анастезия", которую год спустя защитил как докторскую диссертацию. Однако вскоре у его жены, к тому времени подарившей ему четырёх детей, обнаружился почти неизлечимый в то время туберкулёз. Семья Войно-Ясенецких перебирается в Ташкент как местность с более подходящим для туберкулёзников тёплым и сухим климатом.

Кто пребывает во Мне, и Я в нём, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. (Ин. 15:5)

А потом начались события 1917 года. В городе шли перестрелки и бои, а хирург Войно-Ясенецкий безотказно лечил как "красных", так и "белых" раненых. За столь буквальное понимание "клятвы Гиппократа" он однажды едва не был расстрелян: кто-то донёс, что он укрывает дома и не выдаёт тяжелораненого есаула Комарчева. По счастью, здравомыслящий человек нашёлся и в ЧК: хирурга вернули в госпиталь к больным и раненым, где он в тот же день снова начал оперировать.

В 1919 году умерла жена Войно-Ясенецкого, который очень переживал и лично три дня читал над её телом Псалтырь. Именно эта трагедия ещё более обратила его к религии. В 1920 году, уже возглавив кафедру в образованном Ташкентском университете, Валентин Феликсович взял за правило перед каждой операцией крестить ассистента, хирургическую сестру и больного. Однажды один из оперируемых, татарин, спросил: "Зачем вы меня крестите? Я же мусульманин!" – и услышал в ответ: "Под Богом все едины". Будущий архиепископ Лука уже тогда внутренне вступил на путь врачевания не только тел, но и душ человеческих, с которого не свернул затем на протяжении всей своей жизни.

При этом профессор Войно-Ясенецкий был активным мирянином и неоднократно выступал в храме с беседами о толковании Священного Писания. Когда в конце 1920 года на епархиальном собрании он произнёс речь о положении дел в епархии, впечатлённый ею епископ Туркестанский и Ташкентский Иннокентий (Пустынский) предложил Валентину Феликсовичу стать священником, на что тот сразу согласился. Уже 15 февраля 1921 года он был посвящён в сан иерея, после чего ходил оперировать в рясе и с крестом на груди, а в операционной установил икону Божьей Матери и молился перед нею перед началом каждой операции.

Вскоре отец Валентин был пострижен в монахи с именем Лука (что символично, ибо евангелист Лука по основной профессии был врачом). Притом что многие клирики уже тогда подверглись репрессиям, вскоре двумя отбывавшими под Самаркандом ссылку архиереями – епископом Волховским Даниилом (Троицким) и епископом Суздальским Василием (Зуммером) отец Лука был рукоположен во епископы.

Если Меня гнали, будут гнать и вас. (Ин. 15:20)

Для новой богоборческой власти это было уже слишком. Были инициированы студенческие митинги с требованием ареста епископа Луки, и уже через неделю он был арестован, хотя руководство университета выступало резко против. На допросе он не юлил и не скрывал своих убеждений:

Я тоже полагаю, что очень многое в программе коммунистов соответствует высшей справедливости и духу Евангелия... Но я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы своим епископским авторитетом одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг – учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову.

Результат был предсказуем: боясь огласки, дело передали не в Ревтрибунал, а в комиссию ГПУ, и именно в Ташкентской тюрьме Войно-Ясенецкий закончил первую часть своего великого труда "Очерки гнойной хирургии". Когда владыку отправляли в Москву, многие прихожане, чтобы этому помешать, ложились на рельсы. Тем не менее система была неумолима: началась череда ссылок и заключений, длившаяся долгих 11 лет.

Но и по пути, и прибыв на место ссылки, епископ Лука продолжал делать операции и проповедовать, спасая кому тела, а кому – души. При этом он категорически отвергал попытки втянуть его в лоббируемое коммунистической властью "обновленчество" и отказывался служить в "обновленческих" церквях. В ответ следовали запреты на богослужения, проповеди и даже на благословение прихожан.

В конце концов несгибаемый епископ отправлен был в ещё более далёкую ссылку, по пути к месту которой едва не умер. Но очень скоро его вынуждены были вернуть и позволить лечить людей, т.к. в его отсутствие в больнице умер крестьянин, нуждавшийся в сложной операции, которую в тех краях, кроме Войно-Ясенецкого, делать было некому, после чего окрестные мужики взялись за вилы и принялись громить сельсовет и местный отдел ГПУ. А в 1925 году последовало освобождение и возвращение в Ташкент.

Но затем всё снова закрутилось. Единственным храмом в городе владели "обновленцы". В университет дорога была закрыта, и епископ Лука подал прошение об уходе на покой. Сам же продолжал принимать больных на дому и учить молодёжь. Закончил свои "Очерки гнойной хирургии".

Судьба словно испытывала этого несгибаемого человека. В 1925 году покончил с собой некий местный "новатор от медицины" профессор Иван Михайловский, пытавшийся преобразовать неживую материю в живую, чтобы воскресить своего умершего сына. Жена его просила Войно-Ясенецкого сделать заключение о невменяемости покойного, чтобы иметь возможность похоронить того по православному чину. Тут же было состряпано дело: епископа и жену Михайловского обвинили якобы в убийстве "передового советского учёного", чтобы не допустить его "выдающегося открытия, подрывающего основы мировых религий". По решению Особого совещания последовала новая ссылка, хотя в то же самое время Войно-Ясенецкому неоднократно предлагали кафедру в Ленинграде и Москве в обмен на отречение от сана. Что он, естественно, каждый раз отвергал.

"Претерпевший же до конца спасётся" (Мф. 10:22)

После освобождения в 1932 году епископ Лука возвращается в Ташкент, где оперирует, учит, занимается наукой. Чему немало способствовало то, что на операционный стол к нему попал личный секретарь Ленина Горбунов, и после успешной операции отношение властей к Войно-Ясенецкому заметно улучшилось. Но ненадолго – ведь оперирующий и спасающий людей "поп в рясе" воспринимался всеми как вызов системе.

В 1937 году владыке Луке и ещё нескольким архиереям и священникам инкриминируют создание "контрреволюционной церковно-монашеской организации". А ему, кроме того, ещё и умышленное убийство людей на операционном столе и – поскольку труды его широко издавались за границей – шпионаж в пользу иностранных государств. Несмотря на многодневные допросы "методом конвейера" (13 суток без сна), епископ Лука ничего не признал, показаний ни на кого не дал и даже объявил 18-дневную голодовку. Итогом стала в 1940 году новая ссылка – на 5 лет в Краснодарский край.

Власть словно разрывалась между желанием использовать огромный потенциал Войно-Ясенецкого и боязнью признать религиозную составляющую его служения, противоречащую официальному атеизму. Но тут началась война – и ссыльный профессор-епископ тут же отправляет ту самую телеграмму Калинину, после которой его направили в военный госпиталь, где он, несмотря на сильно пошатнувшееся здоровье, оперировал по 8-9 часов в день. А в декабре 1942 года "без отрыва от врачебной деятельности" епископ Лука был назначен  архиепископом Красноярским и даже сумел добиться открытия в крае единственной на тот момент церкви.

В феврале 1944-го госпиталь переехал в Тамбов, и архиепископ Лука возглавил Тамбовскую кафедру. А в начале 1946 года заслуги владыки в области медицины были по достоинству оценены – ему была присуждена Сталинская премия первой степени. Из прилагавшихся к ней 200 тысяч рублей 130 тысяч архиепископ Лука тут же передал в помощь детским домам.

С 1946 года он возглавлял Крымскую епархию. Оставаясь лояльным советской власти, архиепископ Лука и тогда оставался самим собой – человеком, не идущим ни на какие нравственные компромиссы, когда дело касалось веры. Партийные чиновники, надзиравшие за религиозным направлением, постоянно жаловались, что Войно-Ясенецкий в кадровых вопросах по епархии с ними не "советуется". И более того – приближает священников, подвергшихся репрессиям в ходе гонений на Церковь. В качестве мелкой мести курсы для молодых крымских врачей, которые он вёл в своём архиерейском облачении, стараниями партийных чинуш вскоре прикрыли.

Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) явил нам блестящий пример несгибаемой веры, дополняемой талантом врача и учёного, поставленным на службу Богу и Родине. Фото: pravoslavie.ru

В 1955 году владыка полностью ослеп и вынужден был прекратить заниматься хирургией, но продолжал диктовать своим помощникам мемуары и активно проповедовал. Преставился архиепископ Лука 11 июня 1961 года, что символично – в "День всех святых, в земле Российской просиявших". 22 ноября 1995 года он был причислен к числу месточтимых святых, а в 2000 году Архиерейским собором Русской Церкви прославлен в Соборе новомучеников и исповедников Российских.

Все его дети, хотя и провели детство, не видя отца, своим призванием избрали медицину: сыновья Михаил и Валентин стали докторами медицинских наук, третий сын Алексей – доктором биологических наук, дочь Елена – врачом-эпидемиологом.

"Всё это дам тебе, если, пав, поклонишься мне" (Мф. 4:9)

Этими словами, согласно Евангелию, сатана пытался соблазнить Христа. Ведь как просто: только отрекись от Бога, измени Ему и Себе – и сразу получишь ВСЁ! В точности так же всю жизнь соблазняли атеистические власти СССР архиепископа Луку, обещая всё за отречение. Многих тогда сломали. Других уничтожили. Но, по счастью, немало было и таких, как архиепископ Лука, не сломавшихся и устоявших. Он писал:

Так называемый "научный" атеизм действительно противоречит религии. Но он есть лишь предположение некоторых образованных людей, недоказанное и недоказуемое.  Попытка атеистов доказать недоказуемое невольно наводит на воспоминание стихов Пушкина:

Художник-варвар кистью сонной

Картину гения чернит

И свой рисунок беззаконный

Над ним бессмысленно  чертит…

Всю свою жизнь архиепископ Лука вслед за множеством других верующих учёных доказывал единство и взаимное дополнение науки и религии, отрицавшееся официальной атеистической пропагандой СССР. 30 мая 1948-го на торжественном богослужении по поводу 25-летия своей пастырской деятельности он заявил:

Наука без религии – небо без солнца. А наука, облечённая светом, это вдохновенная мысль, пронизывающая ярким светом тьму этого мира.

Тем не менее и сегодня то и дело приходится слышать требования безбожников "изгнать попов" из школ, воинских частей, с телеэкранов, да и из медицины в том числе. Поминая постоянно христианам костры средневековой инквизиции, они, ничтоже сумняшеся, готовы  возродить её и сегодня, но под своим руководством. Уничтожая, ссылая и терроризируя таких людей, как великий хирург и великий архипастырь архиепископ Лука, который уже на закате жизни горестно констатировал:

Как трудно мне было плыть против бурного течения антирелигиозной пропаганды и сколько страданий причинила она мне и доныне причиняет.

Он всё претерпел и одержал как минимум моральную победу над своими гонителями. Явив нам блестящий пример несгибаемой веры, дополняемой талантом врача и учёного, поставленным на службу Богу и Родине. Именно такими по духу людьми  доныне стоит Россия, и именно их подвигом на самых разных направлениях одержаны все её победы.