"Бить и мух, и тигров": как борьба с коррупцией вышла в Китае на новый уровень

В России часто обращают внимание на регулярные сообщения из Китая о смертных приговорах чиновникам за коррупцию. Некоторые в нашей стране считают, если бы взяточников так же жёстко судили, то и проблема была бы решена. Однако эксперты отмечают, что казни по таким делам в Китае всё же редки: чаще такая мера применяется по другим обвинениям. Тем не менее, чистка от взяточников добралась до высших эшелонов власти, пишет РБК.

Недавние приговоры

Недавно суд в Нанкине приговорил к смертной казни бывшего заместителя руководителя технико-экономической зоны Ян Юлина. По следствию, с 2013 по 2023 год он получил взятки на 2,21 млрд юаней (примерно $325 млн). Ян признан виновным в растрате, злоупотреблении властью и отмывании денег; суд назвал его преступления "исключительно тяжкими", лишил политических прав пожизненно и назначил конфискацию имущества. Срок исполнения приговора не уточняется.

Китайские власти иногда публично сообщают о казнях по громким коррупционным делам. В конце прошлого года привели в исполнение приговор в отношении бывшего гендиректора China Huarong International Holding Бай Тяньхуэя, которому инкриминировали взятки свыше 1,108 млрд юаней (около $156 млн). Ранее казнили бывшего секретаря рабочего комитета технико-экономической зоны Хух-Хото Ли Цзяньпина, обвинённого в присвоении более 3 млрд юаней (около $411 млн). В обоих случаях апелляции были отклонены.

Однако нередко смертный приговор не приводит к казни. Так, бывшие министры обороны Ли Шанфу и Вэй Фэнхэ получили отсрочку исполнения смертной казни на два года; при успешном испытательном сроке их приговор может быть заменён на пожизненное заключение.

Эксперты объяснили нарратив и масштаб антикоррупционной кампании в Китае.

Новый виток кампании

Си Цзиньпин уделяет борьбе с коррупцией постоянное внимание, считая её древним и системным злом, подрывающим стабильность власти, отмечает руководитель Центра мировой политики ИКСА РАН Екатерина Заклязьминская. Первый крупный этап кампании начался с приходом Си к власти в 2012–2013 годах, второй — идёт сейчас и связан с необходимостью выполнения национальных задач. Важный фактор — подготовка к столетию Народно-освободительной армии Китая: у лидера есть озабоченность управляемостью армии и присутствием коррупционных эпизодов.

Неприкасаемых нет

Ещё в 2013 году Си объявил курс на "нулевую терпимость" к коррупции — "бить и мух, и тигров", то есть преследовать и мелких взяточников, и крупных. По словам политолога Василия Кашина, кампания поднялась до высочайших уровней власти: под раздачу попадают бывшие члены Постоянного комитета Политбюро и высокопоставленные военные. Сейчас в армии идёт масштабная чистка, и верхушка практически полностью обновлена — особенность эпохи Си, который не щадит высшее звено партийно-государственного аппарата.

Заклязьминская приводит пример: под расследование попал даже близкий к Си Чжан Юся, когда-то считавшийся неприкасаемым. Это иллюстрирует новую реальность: в Китае мало кто остаётся вне досягаемости антикоррупционных мер.

Как на практике применяют смертную казнь

Китай не публикует сводной статистики по казням, указывает Кашин. На деле смертные приговоры по коррупции встречаются крайне редко; чаще используется "смертная казнь с отсрочкой на два года", которая фактически превращается в пожизненное заключение — а при "особых заслугах" может быть снижена до 25 лет. Большинство обвинённых в коррупции получают небольшие сроки или наказания, не связанные с лишением свободы.

По оценке эксперта, количество казней за взяточничество составляет единицы или максимум — считанные десятки в год; гораздо больше казней выносится за другие тяжкие преступления, например за наркотики или убийства. Резонансные коррупционные дела, как правило, оказываются в центральной прессe по одному–двум в год.

Особенности китайской коррупции

Кашин указывает на исторически развитые патрон-клиентские сети в китайском госаппарате, силовых структурах и армии: такие сети более формализованы, устойчивы и охватывают широкий круг людей и активов. Это придавало коррупции особый масштаб: вокруг влиятельного чиновника формировалась прочная сеть интересов и влияния.

Заклязьминская добавляет, что длительное время у чиновников было ощущение безнаказанности, что порождало риск злоупотреблений. Сегодня ситуация меняется: вероятность быть пойманным и наказанным заметно выросла. Борьба с коррупцией при Си стала влиять на работу аппарата и меняет прежние практики, хотя проблема ещё далека от полного разрешения.

Вывод "Царьград Новосибирск": дело не в казнях как таковых, хотя какую-то роль играет и это. Важна именно системность в борьбе с коррупцией, наглядность того, что "неприкасаемых" действительно больше нет. Некоторые шаги в этом направлении видны и в России, однако пока всё же они остаются избирательными.  

Уважаемые читатели!

Подписывайтесь на дзен-канал "Царьград. Новосибирск", наши сообщества во "ВКонтакте" и "Одноклассниках".

Оставайтесь на связи и будьте в курсе!