Как конфликт вокруг Ирана повлиял на отношения России и ОАЭ

Война США и Израиля с Ираном и удары по странам Персидского залива проверяют на прочность стратегическое партнёрство России и ОАЭ, но не разрушают его экономическую основу, говорится в докладе Центра внешнеполитического сотрудничества им. Е.М. Примакова "Внешнеполитическая синергия России и ОАЭ: перспективы и риски в условиях регионального кризиса" (есть в распоряжении РБК).

Автор доклада, эксперт Центра изучения Африки НИУ ВШЭ Андрей Шелковников, считает, что в этих условиях перспективными направлениями сотрудничества могут стать развитие альтернативных логистических маршрутов и совместное участие в послевоенном восстановлении Ирана.

На чём держится партнёрство

Российско-эмиратские отношения переживают, по оценке автора, "один из самых динамичных периодов за полувековую историю дипломатических связей". Президент ОАЭ Мохаммед бен Зайд дважды за 2026 год приезжал в Москву (в январе — второй раз за полгода и пятый с 2022 года). За последний год страны подписали торговые соглашения по услугам и инвестициям, об экономическом партнёрстве ЕАЭС и ОАЭ, а также об устранении двойного налогообложения.

В 2024 году взаимные инвестиции превысили $40 млрд: $17 млрд — вложения Эмиратов в Россию, более $25 млрд — русские инвестиции в экономику ОАЭ. Товарооборот по итогам 2025 года превысил $12 млрд — почти в четыре раза больше, чем в 2019 году ($3,5 млрд); стороны планируют удвоить его за пять лет. Доля ненефтяной торговли выросла более чем вчетверо, в том числе за счёт поставок русской сельхозпродукции, технологий и услуг. К тому же ОАЭ стали для российского бизнеса важным хабом в условиях санкций.

Политическую близость автор объясняет общим стремлением к многополярному миру: ОАЭ вошли в БРИКС в январе 2024 года, получили статус партнёра по диалогу с ШОС и наращивают взаимодействие с ЕАЭС. Эмираты не присоединились к западным санкциям против России и заняли нейтральную позицию по украинскому конфликту, неоднократно содействуя обмену пленными и организовав в начале 2026 года в Абу-Даби трёхсторонние переговоры Россия–США–Украина по безопасности.

Что расшатывает отношения

С началом конфликта вокруг Ирана в отношениях Москвы и Абу-Даби обозначилась асимметрия: для ОАЭ Иран — ключевой вызов национальной безопасности, тогда как Россия выстраивает позицию через призму более широкого стратегического баланса, сохраняя связи и с Тегераном, и с арабскими партнёрами.

28 февраля 2026 года США и Израиль начали масштабную военную кампанию против Ирана; первыми ударами были убиты верховный лидер аятолла Али Хаменеи и ряд высокопоставленных чиновников и военных. В ответ Тегеран нанёс массированные ракетно-дроновые удары по Израилю, американским объектам и энергетической инфраструктуре стран Залива.

ОАЭ стали одной из наиболее пострадавших стран: лишь за первый месяц конфликта Эмираты подверглись более чем 2000 ударам, пострадали туристические кварталы, отели, аэропорты и нефтяные объекты в Абу-Даби, Дубае, Шардже и Фуджейре. На этом фоне ОАЭ с 1 мая вышли из ОПЕК и ОПЕК+ (формально это объяснили долгосрочной энергостратегией). 18 августа ОАЭ обвинили Иран в попытке запуска баллистических ракет по своей территории; Тегеран отверг причастность, после чего Абу-Даби на неопределённый срок приостановил все торговые, коммерческие и финансовые операции с Ираном.

Расхождения отразились на голосованиях в СБ ООН: Россия и Китай воздержались при осуждении иранских атак на страны Залива, а в апреле заблокировали резолюцию Бахрейна о праве международных сил обеспечивать судоходство в Ормузском проливе (ОАЭ участвовали в подготовке обоих документов). В арабских странах такую позицию восприняли неоднозначно: стратегические интересы России понимают, но от Москвы ждут более жёсткого давления на Тегеран.

Дополнительным раздражителем стала договорённость Украины и ОАЭ о сотрудничестве в сфере безопасности и обороны, включая обмен опытом борьбы с беспилотниками. Это сближение, по мнению эксперта, несёт риски для посреднической роли Абу-Даби в российско-украинском урегулировании, поскольку может поставить под вопрос восприятие нейтральности Эмиратов. При этом Россия также может поставлять странам Залива системы ПВО для борьбы с баллистическими ракетами и БПЛА.

Варианты на будущее

Кризис в Ормузском проливе (до войны через него проходило около 20% мирового нефтяного экспорта) повысил значимость координации России и ОАЭ на нефтяном рынке: только за март 2026 года цены на нефть подскочили на 50%. Перспективным, но пока не до конца развитым направлением остаётся логистика: Шелковников напоминает о договорённости "Росатома" с эмиратским портовым оператором DP World об инвестициях в портовую инфраструктуру, в том числе для развития транзита по Северному морскому пути.

На фоне кризиса в Ормузском проливе и напряжённости в Красном море Россия и ОАЭ могут совместно развивать транспортные коридоры в Африке и вкладываться в связанную с ними портовую и складскую инфраструктуру. Потенциал взаимодействия есть также в Центральной Азии и на Кавказе, где транспортные проекты ЕАЭС могут быть интегрированы с глобальной логистической сетью ОАЭ.

Ещё одно важное направление — цифровизация. Компании из России, включая "Яндекс", уже работают на эмиратском рынке, однако Москве придётся конкурировать с технологическими партнёрствами ОАЭ с США и Китаем. Расширение технологического сотрудничества может включать совместные проекты в области обработки больших данных, кибербезопасности, финтеха, цифровой инфраструктуры умных городов.

В более отдалённой перспективе, после урегулирования конфликта на Ближнем Востоке, автор доклада предлагает рассмотреть совместное участие России и ОАЭ в восстановлении иранской инфраструктуры. Это не только закрепило бы деэскалацию, но и помогло бы постепенно восстановить доверие между арабскими странами и Тегераном — необходимое условие для устойчивой архитектуры безопасности в регионе. Энергетическое, логистическое, технологическое и гуманитарное сотрудничество — те направления, которые способны поддерживать и развивать партнёрство вне зависимости от осложнений текущего конфликта.