Кончаловский вспомнил о вербовке Лондоном. Теперь его позиция проста: "Я ватник и колорад"

По-настоящему удивительная история – Кончаловский вспомнил о вербовке Лондоном. Теперь его позиция проста: "Я ватник и колорад". Правда, есть небольшой нюанс…

Имя и фамилия – не те…

Для начала – слегка сенсационное "почти разоблачение": когда мы упоминаем об известном отечественном кинорежиссёре и продюсере Егоре Андреевиче Кончаловском, то соответствует действительности при этом только отчество. Режиссёр действительно "Андреевич" – а вот по документам имя и фамилия у него совсем другие.

Ну, с "Кончаловским" всё более или менее понятно – псевдоним достался от отца, Андрея (Андрона) Михалкова, сына знаменитого поэта Сергея Михалкова, старшего брата ещё одно классика русского кино Никиты Михалкова. "Кончаловским" Андрей Сергеевич стал в начале творческого пути, решив прославиться под фамилией не отца, а матери. Соответственно, и его сын известен общественности как Кончаловский – хотя юридически оба они "Михалковы".

Егор Кончаловский. ФОТО: Новосильцев Артур/Агентство "Москва".

Что касается "Егора", то это уже собственная инициатива – настоящее полное имя режиссёра Георгий. Почему представитель легендарной творческой династии решил укоротить собственное имя, точно неизвестно. Возможно, из банальных соотношений удобства произношения – а может быть, это связано с опытом жизни и учёбы в Великобритании.

"Приглашал английский посол…"

И тут самое время вспомнить, что вымышленные, чужие и изменённые имена и фамилии обычно используют либо преступники, либо шпионы/разведчики. Потому как и в жизни Кончаловского-младшего, как он сам признался в недавнем интервью, шпионская тема тоже присутствовала.

В отличие от Никиты Михалкова, вся жизнь которого неразрывно связана с Россией, его старший брат всегда испытывал более выраженный интерес к другим странам и склонность к перемене мест, в том числе и жительства. Так, вскоре после рождения сына Егора Андрей Кончаловский переехал во Францию.

Егор (крайний справа) с родственниками (третий справа – Никита Михалков). ФОТО: Киселев Сергей/Агентство "Москва".

Так что неудивительно, что и его сын в конце 1980-х – середине 1990-х учился в Британии: сперва в Оксфорде, потом в Кенсингтоне, в а в 1994-м защитил в Кембридже диплома магистра истории искусств. Тут-то и возникает шпионская история. Слово Егору Андреевичу:

В 1990-е годы меня приглашал английский посол к себе на домашние ужины, думая, что я, как выпускник Кембриджа, буду прекрасным инфлюэнсером и лидером общественного мнения. Который будет продвигать англосаксонскую идею – но очень быстро меня перестали приглашать на эти ужины.

"Мы не можем не победить"

Вот и ещё один "миф кремлёвской пропаганды" оказался не совсем мифом. И то, что Запад активно вербовал членов отечественной элиты для продвижения своих интересов,  вовсе не "бредни ура-патриотов", как нас долгие годы убеждали либералы, а чистая правда.

Впрочем, с Егором Кончаловским западные расчёты не сработали. Более того: племянник и сын двух великих русских режиссёров оказался одним из немногих представителей творческой интеллигенции, кто последовательно и  открыто поддержал и Русскую Весну, и СВО:

Я очень хочу снять художественный фильм о Донбассе. Документальный фильм "Дикое поле" мы сейчас сделали. <…> Я три раза ездил в Донбасс, просто поехал к ребятам, которые воевали там. <…> Моя позиция проста и ясна: я ватник и колорад, несмотря на то, что закончил Кембриджский университет.

Егор Кончаловский. ФОТО: Киселев Сергей/Агентство "Москва".

При этом Кончаловский-младший не скрывает: в отечественной культуре тема Спецоперации по-прежнему на особом положении – вроде бы и не под запретом, но деньги на фильмы о нынешнем конфликте получить непросто. Он лично около трёх лет обращался в разные госинстанции, чтобы найти финансирование на документальный фильм о событиях в Донбассе, и в итоге сделал проект за свой счёт.

Но Егор Андреевич не сомневается, что Россия победит и подлинное осмысление нынешнего подвига обязательно придёт к нашему обществу:

С течением времени – после того, как мы победим. Почему я говорю "после того, как мы победим" с такой уверенностью? Потому что мы не можем не победить, не могу даже предположить такой возможности.